При принятии ответственных решений в бизнесе, управлении, стратегическом планировании есть моменты, когда внутреннее напряжение становится особенно заметным. Вместо привычных, выверенных действий распаковывается эволюционно отточенный комплексный механизм, ориентированный на внутреннюю систему драйвов и избеганий. Тревога. Тот страх, затерянный во времени, который, как ложка дегтя в бочке меда, способен разрушить самый продуманный план.

В то время как вы ищете новые смыслы, пытаетесь выйти за привычные горизонты, тревога, вместо того чтобы поддержать это движение, переключает на что-то более знакомое, выверенное вдоль и поперек, на то, что давно стало автоматической реакцией. Механизм напоминает переключатель стрелки поезда: вы ехали в одном направлении, а он без спроса переводит путь на старую, давно накатанную ветку. В безопасное решение. Вот только путь этот ведет вовсе не туда, куда вы собирались. И движущей силой, паровозом, является привычная реакция на неосознаваемые страхи.

Тревога не разбирается в намерениях, а просто ищет знакомые, однажды уже сработавшие шаблоны и переключает на них внимание, даже если они ведут совсем не туда, куда собирались. Главное, чтобы не привести вас туда, где когда-то было страшно.

Если оставлять все как есть, тревога прорастает во все новые сферы. Ведь достаточно нескольких таких переключений в новом проекте, чтобы привычка преобразовалась в автоматический переход в зацикленное прошлое.

Страх и тревога: две стороны одного процесса

Начнем с простого различения: под страхом принято понимать реакцию на конкретную, здесь и сейчас существующую угрозу. Он точен, экономен и уходит, когда угроза исчезает.

Тревога же обращена в будущее. Это ощущение неопределенности, когда причина не очевидна, а напряжение остается. Карл Ясперс понимал под тревогой «беспредметное чувство опасности», которое живет не столько в событии, сколько в ожидании.

Для экзистенциальной психологии, продолжившей эту мысль, тревога становится фундаментальной характеристикой самого существования. Ролло Мэй, один из основоположников этого направления, говорил, что тревога как переживание угрозы распада структуры личности одновременно является неизбежным спутником свободы. Мы тревожимся потому, что способны выбирать и предвидеть последствия своего выбора. И если во внутренней системе существует реально нерешенная угроза такого распада, система будет всячески пытаться оградить от новой встречи с этим страхом. В том числе стерев из памяти этот страх, превратив его в тревогу.

Ирвин Ялом выделил четыре данности существования, с которыми каждый человек сталкивается: смерть, свобода, экзистенциальная изоляция и отсутствие готовых смыслов. Тревога лишь маскируется под житейские трудности, чтобы отвлечь от встречи с этими глубинами.

Экзистенциальная психология, как и любое профессиональное направление работы с тревогой, не призывает от нее избавляться. Она предлагает научиться ее выдерживать. Потому что именно в этой способности выдерживать неопределенность, не закрываясь от нее автоматическими реакциями, рождается подлинная свобода выбирать.

Мнение эксперта: как страх превращается в тревогу, управляет нами и что с этим делать

Мой многолетний опыт работы с руководителями, предпринимателями и людьми, чья профессия требует постоянного принятия решений, показывает: даже самые успешные и внешне уверенные люди попадают в ловушку тревоги. Порой они годами терпят дискомфортные отношения, остаются на нелюбимой работе, испытывают телесные страдания от тревоги. При этом продолжают «тащить» эту обузу, потому что им кажется: понять и выкинуть ненужное гораздо тяжелее, чем терпеть.

Почему так происходит?
Я вижу три глубинные причины.

Первая: нас с детства не учили понимать себя. Это как задача собрать из запчастей ракету, не имея инструкции.

Вторая: нас не учили отказываться от того, что не наше. В психологии есть множество практик, направленных на формирование привычки оставлять то, из чего вырос, что выполнило свою функцию, и переходить к новому. Например, обязательная завершающая сессия в терапии: мы учимся подводить итоги и интегрировать опыт, благодарить себя и специалиста за пройденный путь. Однако именно в дозволении другому уходить часто и активируется страх потерь из прошлого, который блокирует подобные действия.

Третья: нас не учили выбирать действительно свое. И здесь возникает закономерный страх: «А если я выкину то, что под руку попало, с чем тяжело, возможно, останусь вообще ни с чем? Вдруг новое строить я не умею?»

Этот страх всегда имеет под собой реальную основу. В своей практике я постоянно наблюдаю, как взрослые люди цепляются за «стабильную нестабильность», ту самую знакомую с детства атмосферу, где было страшно, но ситуация раз за разом становилась такой родной. Где дискомфорт и страдания становились привычными. Потому при всей своей сложности для внутреннего «бортового компьютера» эти тяготы видятся значительно более легкими, чем самый простой пошаговый алгоритм достижения цели, проверенный в тысячах практик. Свое и прожитое всегда легче, даже если в реальности оно тяжелее.

Любое другое, более здоровое и подлинное состояние не способно пробиться в сознание: оно перекрыто блокировкой страха. Пока человек не научится выдерживать этот страх, он будет воспроизводить старые сценарии, даже если они разрушают его жизнь и бизнес.

К психологу часто приходят, чтобы устранить, совладать, справиться с тревогой. Но это не является целью терапии. Ключевая и первая задача, ради которой приходят к психологу, — умение выдерживать тревогу. Это другой уровень сознания. Я наблюдала это умение у предпринимателей, которые спокойно идут в минус и банкротство в поисках нового, более результативного пути. Не потому, что у них нет страха, страх есть у всех, а потому, что они научены проходить этот страх насквозь. У них есть навык «тестировать» неэффективные стратегии, не боясь посмотреть в пустоту, которая маячит перед новым шагом.

Яркий пример из моего личного опыта

Когда я за двадцать минут до старта на любительских всероссийских соревнованиях по скоростному сноуборду встала на стартовые позиции, мне было страшно. Трасса требовала непривычной техники: оттолкнуться, падать вниз, ехать на плоской доске без перехода на кант. Я, фристайлер, начавшая заниматься этим видом спорта во взрослом возрасте, падала все семь раз на разминке. И только навыки спортивной психологии позволили мне пройти два квалификационных заезда без падений.

Самое показательное случилось через несколько дней. Моя дочь, занимавшаяся сноубордом с детства, год не стояла на доске. Поехав со мной и увидев мои неуверенные попытки качественно пройти стартовый спуск, она стала повторять то, что делала я. Но стоило ей посмотреть на местных «бывалых» спортсменов, которые летели по трассе в своей привычной технике, она мгновенно скопировала их манеру и ушла на трассу легко и свободно.

Что это значит для меня как для психолога? Базовая настройка, полученная в детстве, определяет, как мы реагируем на неопределенность. Если с детства нет устойчивой нейронной ассоциации «в ситуации важно испытывать страх, остерегаться, быть осторожным», новая техническая сторона, будь то цифровые инструменты, управленческие подходы или незнакомая деятельность, осваивается легко и быстро. Ребенок вырастает и просто берет и делает. Взрослый же, если он не научился проходить страх насквозь, оказывается в иной реальности: он будет падать семь раз на разминке и тратить колоссальные ресурсы на то, чтобы просто не сойти с дистанции. Первое, самое главное с чем надо работать, — не с освоением технологии, а с тем внутренним страхом, который блокирует доступ к новому.

Сначала нужно перестать бороться с тревогой и позволить себе оказаться в той самой точке, где включается автоматический переключатель. Психологическая помощь, понимаемая клиентами как успокоение, на самом деле является умением заметить момент, когда «бортовой компьютер» без спроса переводит стрелку на старую ветку, и сознательно вернуть себе авторство выбора. Только после этого тренировка становится тренировкой, а не повторной актуализацией в сознании неуспешного опыта. Именно так устроена любая устойчивость: сначала работа со страхом, потом — с навыком. И в бизнесе, и в жизни, и на склоне.

В этом и есть главное отличие в работе с тревогой. Я очень явственно почувствовала, как ребенок просто идет за образцом там, где взрослый проходит сквозь свои страхи, затерянные во времени, но проявляющиеся в виде боязни чего-то конкретного «здесь и сейчас». На языке психологии такой механизм называется замещением: глубинная, беспредметная тревога находит конкретный, более приемлемый объект: страх перед трассой, перед падением. В экзистенциальной традиции это про перевод беспредметной тревоги в конкретный страх (К.Ясперс). Такой механизм позволяет психике сделать тревогу более локализованной и, как ей кажется, управляемой. Чтобы путь выхода из тревоги стал возможен, нужен навык выдерживать момент, когда тот самый внутренний переключатель без спроса переводит стрелку на старую ветку.

Именно с этим умением оставаться в контакте со страхом, не позволяя ему диктовать маршрут, и помогает экзистенциальная психология. Основная помощь психолога при тревоге — научиться распознавать источник состояния, понимать этот сигнал и переключить энергию с высокозатратных и малоэффективных автоматических решений на осознанные и результативные.

Как работать с тревогой: практика экзистенциальной психологии

В этом направлении тревога воспринимается как естественный спутник подлинной жизни, индикатор того, что мы сталкиваемся с фундаментальными вопросами существования. Меняя отношение к тревоге, мы возвращаем способность выбирать.

Практика «Парадоксальная интенция»: от борьбы к сотрудничеству

Суть техники, разработанной Виктором Франклом, парадоксальна: вместо того чтобы бороться со страхом, нужно сознательно желать того, чего боишься. Мы не способны одновременно желать и бояться одного явления. Тревога теряет власть, когда мы сознательно направляем внимание на объект страха с намерением его усилить. В моей практике я добавляю умение радоваться как особую отдельную конструкцию в данное желание.

Пример из практики. Руководитель перед совещаниями с высшим руководством испытывал такую сильную тревогу, что не мог заснуть накануне. Я попросила его представить типичное совещание, но добавить элементы, которые сделали бы его желанным. Мы усиливали характеры участников до гротеска: серьезный руководитель стал настолько серьезным, что паузы между его фразами растягивались до минуты; карающие взгляды превратились в прогревающие молнии. Мы фантазировали, пока воображаемая картина не стала напоминать сюрреалистический спектакль. Настоящее совещание на следующий день прошло спокойно.

«Выбор между прошлым и будущим»: диагностическая практика

Мы всегда выбираем между прошлым и будущим: либо неизменность, но тогда испытываем вину за нереализованные возможности и тревогу о своих способностях; либо будущее, и тогда неотвратимо сталкиваемся с тревогой перед неизвестным будущим.

Практика «Точка выбора». Зафиксируйте ситуацию. Опишите решение, которое вам предстоит принять, или ситуацию, вызывающую тревогу. Определите, что движет вами: желание остаться в привычном, безопасном, даже если оно некомфортно, или движение в сторону нового, неопределенного?

Признайте неизбежное. Если вы выбираете неизменность, вы будете испытывать вину и некую подавленность, на языке тела она звучит как «все продвинулись, а какой я, что остался на месте». Если выбираете будущее — тревогу. На языке тела она чаще всего ощущается потерей земли под ногами.

Сделайте выбор осознанно. Вместо того чтобы метаться между этими полюсами примите: тревога — естественная цена за движение вперед. Вопрос не в том, чтобы ее не испытывать, а в том, ради чего вы готовы ее выдерживать. Это решение важно зафиксировать.

Практика «Моя тревога — моя ответственность»

Ключевой ловушкой тревоги является попытка переложить ее на других. Знакома формулировка: «Веди себя так, чтобы я не волновался»? Она превращает тревогу из внутреннего состояния в требование к окружению.

Каждый раз, когда вы чувствуете тревогу и замечаете желание изменить поведение других, чтобы стало спокойнее, задайте себе вопросы:

- Что именно сейчас происходит во мне? Какой/какая я, что выбираю такое состояние?

- Чего я на самом деле боюсь? Ответ не обязательно будет мыслью, он может быть, например, лишь состоянием тела. Его важно прожить, прочувствовать это состояние до итогового послевкусия.

- Что я могу сделать сам, чтобы снизить неопределенность?

- От чего я хочу, чтобы другие изменились ради моего спокойствия? 

Тревога как компас

Тревогу приходят побеждать, а в терапии узнают, что этот чувствительный инструмент показывает непройденные состояния неопределенности, отсутствия свободы или выбора. Психике «выгоднее» тревожиться по пустякам, заслоняющим давние страхи, ставшие тревогой. Но так можно бесконечно размениваться на тревожные состояния, потеряв из виду свою жизнь.

А можно обрести смелость встречаться с тревогой. Из состояния желания, радости и новых открытий. В этом основа устойчивости и кратного роста результативности, особенно в профессиях, связанных с высокой ответственностью. В бизнесе, где неопределенность неизбежна, такой навык превращается в конкурентное преимущество. Он позволяет не избегать сложных решений, не зацикливаться на «лишь бы пройти», не замирать перед пропастью неизвестного, а осознанно, гибко и с опорой на себя двигаться вперед.